ПОВОРОТ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКЕ

Станислав Меньшиков

Георгий Цаголов

 

В Послании президента Федеральному собранию РФ на сей раз необычно много внимания посвящено экономике. И это понятно. Через год глава государства сменится, а сложившейся экономической политикой Владимир Путин, как видно, не доволен, и хотел бы в оставшееся ему время, осуществить поворот, курсу которого после его ухода последовал бы его преемник.

Элементы такого поворота очерчивались им понемногу и в предыдущих посланиях российскому парламенту, но довести свой замысел до конца по разным причинам не удавалось, и президент это делает теперь.

Скажем прямо – экономическое наследие ему досталось тяжелое. К тому времени, когда Путин вступил во власть, валовой внутренний продукт (ВВП) был почти на 40 процентов ниже уровня 1991 года, т.е. последнего года советской власти. Путинские годы были временем восстановления, но не более того – в нынешнем году российский ВВП только вернется к советскому максимуму. И это можно считать большим достижением, ибо в путинское время экономика росла среднегодовым темпом 7 процентов – быстрее практически всех стран мира, исключая, пожалуй, только Китай.

Итак, Россия нынче догнала самую себя. Но в исторической перспективе она потеряла 16 лет, потому что другие страны не стояли на месте, а росли, и, следовательно, Россия от них отставала, а ее позиции в мировой экономике сокращались. По данным Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), если доля Советского Союза во всемирном ВВП составляла перед распадом 9 процентов, то теперь доля России составляет лишь 2,5 процента. Были мы на втором месте, а теперь скатились на десятое. Были глобальной сверхдержавой не только по военно-политической мощи, но и по экономическому потенциалу, а теперь попали в разряд второстепенных стран, приблизительно равных по ВВП Бразилии или Мексике. Верится с трудом, но таковы упрямые цифры.

И если Россия хочет выходить из этой второразрядной позиции и возвращаться в группу ведущих экономических стран мира, она по-прежнему должна поддерживать высокие темпы роста. Способна ли она на это? В Кремле, несомненно, всерьез задумывались над этим вопросом, и ответ на него дан Путиным в его Послании. Быстрый темп можно сохранить только при значительном увеличении капитальных инвестиций в промышленность, инфраструктуру и другие отрасли экономики. Но для этого необходимо существенно изменить экономическую политику страны.

Выделим несколько принципиально новых пунктов в Послании президента. Прежде всего, он дал совершенно новую трактовку принципов расходования Стабилизационного фонда и вообще доходов от нефтегазового экспорта. Раньше действовало правило, по которому эти средства стерилизовались для борьбы с инфляцией и не могли использоваться внутри страны кроме как на восполнение недостачи в Пенсионном фонде. Теперь предлагается крупные суммы выделить на финансирование жилищно-коммунального хозяйства и ряда больших инвестиционных проектов по линии вновь созданных Инвестиционного и Венчурного фондов, а также Банка развития. Это равносильно отказу от прежнего складирования нефтедолларов в кубышку и их фактического омертвления при явной нехватке ресурсов для капитальных инвестиций в важнейшие сектора экономики.

Без такого поворота нечего было и думать о способности продолжать расти быстрыми темпами в последующие годы и десятилетия. Дело в том, что высокие темпы роста в путинские годы до сих пор обеспечивались притоком рабочей силы за счет колоссальной безработицы ельцинского времени и использования простаивавших производственных мощностей, остававшихся незагруженными в глубоком кризисе 1990-х годов. На новые же капвложения рост, реконструкцию и модернизацию основных фондов приходилась лишь десятая часть прироста. Без крутого поворота к новым капвложениям стране грозило замедление темпов и дальнейшее отставание по сравнению с другими странами.

К такому повороту давно призывали ведущие экономисты Российской академии наук, ему симпатизировал и президент, но противились неолиберальные министры, прочно засевшие в экономическом блоке правительства. Это, прежде всего, министр финансов Кудрин и министр экономического развития Греф, находящиеся в плену идеологических догм. Однако представляется, что в Кремле, наконец, стали прислушиваться к голосу экономической науки, что и проявилось в новом Послании президента.

Другим принципиально новым подходом является сделанный президентом акцент на промышленной политике. Долгое время самые слова эти находились у нас под фактическим запретом. Промышленная политика предполагает активное влияние государства на формирование отраслевой структуры экономики, стимулирование развития отраслей, которые почему-либо растут медленно, хотя представляют первостепенный национальный интерес. Неолиберальная же догма считает, что это не дело государства и что этим должен заниматься только рынок. Между тем в практике индустриально развитых стран (Франция, Япония, Голландия) такая политика использовалась неоднократно. Этот опыт нашими неолибералами все время игнорировался.

Но в феврале нынешнего год на заседании Государственного совета в Волгограде президент не только впервые произнес слова о промышленной политике и тем самым их легализовал, но и поручил правительству ее конкретизировать. В докладе Путина содержатся первые наметки такой программы, которая в дальнейшем может перерасти и в среднесрочное государственное индикативное планирование. Тем самым государство отказывается от политики невмешательства в экономику.

Путин выделяет ряд отраслей, которые требуют специального внимания государства. Это государственные вложения в жилищное строительство, которое предполагается довести до 130 - 140 миллионов квадратных метров в год. До сих пор акцент делался на продажу жилищ населению за наличные или за счет ипотечного кредита. Но резкое удорожание жилья из-за спекулятивных и других тенденций делает его недоступным для большинства населения. Теперь же говорится о необходимости строительства жилья для бедной части населения и его переселения из обветшалых и приходящих в негодность жилищ в новые благоустроенные дома современной постройки.

Из промышленных отраслей президент сделал особый упор на электроэнергетику. Выясняется, что под руководством Анатолия Чубайса эта отрасль «благополучно» превратилась в отстающую, и грозит стать серьезным тормозом для роста экономики в целом. Закрыть это узкое место предполагается не столько приватизацией существующих электростанций и привлечением в отрасль иностранных инвесторов, как это намеривался делать Чубайс, сколько государственной программой строительства десятков новых атомных и тепловых электростанций, новым ГОЭЛРО, как выразился Путин.

Похвалив нефтяную отрасль за рост добычи жидкого топлива, президент отметил отставание нефтепереработки и необходимость уделить ей особое внимание. Сложилась парадоксальная ситуация: нефтяные олигархи богатеют, наживаясь на высоких экспортных ценах, но не вкладывают сколько-нибудь значительные капиталы ни в разведку и освоение новых месторождений, ни в реконструкцию и строительство новых нефтеперерабатывающих заводов, ни в улавливание попутного газа в местах нефтедобычи, что Путин в докладе подчеркнул особенно. Заметим, что в ряду российских нефтяных концернов позитивное исключение составляет «Роснефть», что начисто опровергает досужее утверждение неолибералов, будто государство всегда хозяйствует неэффективно.

В приоритетные отрасли входят также авиационная промышленность и судостроение, в недавнем прошлом почти целиком ориентированные на выпуск продукции военного назначения. Теперь основной упор будет сделан на гражданскую продукцию, особенно на возрождение гражданского самолетостроения, которое в советское время стояло на одном из первых мест в мире, но которое претерпело резкое сжатие в период рыночных реформ. Однако благодаря героическим усилиям работников отрасли удалось сохранить ее творческий конструкторский и производственный костяк, который послужит фундаментом восстановления и модернизации.

Здесь в последние месяцы сделаны и важные организационные изменения: создана «Объединенная авиастроительная корпорация» (ОАК), в которую вошли все главные КБ и предприятия отрасли, что позволит собрать воедино имеющиеся ресурсы, более эффективно их использовать и добавить новые. Три четверти активов ОАК принадлежит государству, но предполагается участие частного капитала постепенно увеличивать. Похожая концентрация осуществлена и в судостроении, где созданы три холдинга. На этом президент в послании остановился кратко, поскольку в последнее время на эту тему много говорили.

Более подробно он затронул другую злободневную тему – капитальные инвестиции в инфраструктуру. Говорил он о необходимости расширенного строительства автомобильных дорог, а также и сети современных аэропортов, число которых в России за годы рыночных реформ, как выясняется, сократилось втрое. Коснулся он и коренной реконструкции морских портов, и строительства обновленного канала Волга – Дон, который позволил бы создать современную речную трассу для доставки грузов из акватории Каспийского моря в Черное, дав дополнительный выход в Европу странам Центральной Азии, в первую очередь Казахстану и Туркменистану.

Сказано в Послании и о перспективах лесообрабатывающей промышленности и рыбной отрасли. Одним словом, он затронул такой широкий спектр проблем промышленного развития, о котором не говорили руководители государства уже более двадцати лет. Что это начало крутого поворота в экономической политике, причем поворота в прогрессивном направлении, сомнений быть не может.

Но возникает ряд серьезных вопросов. Например, почему этой части Послания в российской и зарубежной прессе уделено очень мало внимания. Можно с определенным правом говорить о заговоре молчания. Почему наблюдатели заметили на лицах слушавших доклад неолиберальных министров выражение явного неудовольствия? Почему в некоторых политических и деловых кругах появился традиционный скептический, ядовитый вопрос: а откуда, мол, взять деньги? Спрашивается, кому послание президента встало поперек горла и почему?

Совершенно ясно, что Путин, который до сих пор постоянно колебался между неолиберальной минимизацией государственного вмешательства в экономику и более активной ролью государства, выбрал, наконец, именно последнюю позицию, как бы завещая ее своим преемникам. Если этот поворот осуществится на деле, на их политике будет поставлен крест, а сами они лишатся правительственных постов. Поэтому их тактика сейчас будет заключаться в том, чтобы в недолгие месяцы, оставшиеся до президентских выборов, пользуясь своим положением, ставить палки в колеса новому курсу и по возможности его срывать. Поскольку в их руках находится аппарат министерств экономики и финансов, а отчасти и администрации президента, возможности для саботажа у них немалые. Им противостоит аппарат первого зампремьера Сергея Иванова, от активности которого зависит реализация нового курса в ближайшие месяцы. Чем закончится борьба между ними, пока сказать трудно.

Но главное препятствие, пожалуй, другое. Дело в том, что российский капитализм, следуя своим внутренним законам, спонтанно развивается совсем иным путем. Тон задают стремления олигархов к максимизации прибылей, что зачастую противоречит национальным интересам. О современном облике и тенденциях властвующего ядра отечественной экономики красноречиво говорят данные, только что опубликованные в майском номере русского издания американского журнала «Форбс».

 

Он почти целиком посвящен 100 богатейшим предпринимателям России. За год - с конца марта 2006 года (дата фиксации прошлого рейтинга) - совокупный размер их состояний увеличился на 36% - до 337 млрд. долл. Для них это был весьма «хороший год» - комментирует ежемесячник. В среднем участник «Золотой сотни» «весит» 3,4 млрд. долл. – вполне солидно даже в сравнении с коллегами из самых развитых стран.

Большую часть списка по-прежнему составляют «наследники» - те, кто поделил между собой промышленный потенциал СССР – нефтяные компании, металлургические заводы, строительные комбинаты и т.д. Таким образом, с самого начала «рыночной эпохи» нашему бизнесу был задан генетически порочный код. Пресловутые «приватизаторы» в основной массе своей использовали полученные за бесценок активы отнюдь не для блага экономики, а для целей личной наживы. Получая инсайдерскую ренту, они обескровливали доставшуюся им государственную добычу, вывозили капитал за границу, занимались рейдерством и всевозможными спекулятивными манипуляциями. Лишь один пример. В декабре 1995 года состоялся залоговый аукцион на 51% акций «Сибнефти». Победила компания, представляющая интересы Березовского и Абрамовича (они заплатили 100,3 млн. долл.). Десять лет спустя Абрамович, до того целой серией комбинаций умело вытеснивший Березовского, продал фирму «Газпрому» за 13 млрд. долл. Общее же состояния богатейшего из «наследников», или как его еще называет журнал - «кронпринца советской экономики» - 19,2 млрд. долл.

Миноритарную фракцию «Золотой сотни» составляют бизнесмены нового типа, или «self-made-мены», т.е., создавшие себя, а точнее свои фирмы и капиталы без приватизации госимущества. Богатейший из них Рустам Тарико, наживший на потребительском кредитовании, а также на продаже и производстве алкогольных напитков 5,5 млрд. долл. – 19 место в списке Форбса. Некоторые из представителей этой категории не скрывают своей неприязни к «приватизаторам». Сергей Галицкий, хозяин крупнейшей в России розничной сети «Магнит», - один из них. Стремительно поднявшийся на волне бурного роста потребительского рынка и спроса он сделался обладателем личного состояния в 1, 8 млрд. долл. и занял 38 строку в перечне «Золотой сотни». «Мы, - сетует Галицкий, - специфически устроенная страна. Есть горстка предпринимателей, которые испортили саму репутацию бизнеса. Это бандиты или «договорщики», у которых была возможность договориться с властью и пилить советские активы. Теперь народ в бизнесменах видит воров, негодяев, подонков. Что меня, человека, который работает семь дней в неделю, оскорбляет».

Правда и значительная часть бизнесменов, построивших дело с нуля, занимается пока что в основном лишь перепродажей недвижимости и другими видами рыночных спекуляций. И в их среде найдется не так уж много тех, кто, создавая новые продукты и услуги, способствует повышению благосостояния народа и укреплению экономики страны.

Справедливости ради, заметим, что и отдельные запятнанные прежде теми или иными грехами олигархи в последующем действовали более позитивно, поддерживая доставшуюся им собственность в порядке, оберегая фирмы от разрушения, вкладывая свои прибыли в развитие и модернизацию производства, создание и рост новых общественно полезных форм деятельности. К числу таких относительно «правильных олигархов» относятся Владимир Потанин, Олег Дерипаска, Алексей Мордашев, Вагит Алекперов.

Но ни «правильные олигархи», ни предприниматели нового типа не направляют главные свои усилия на то, чтобы диверсифицировать экономику, возродить обрабатывающую промышленность, построить дороги и создать требуемую для быстрого и постоянного роста экономики инфраструктуру. Компасом для них, как правило, служит максимизация прибыли в краткосрочной или среднесрочной перспективе, а не долгосрочные и кардинальные цели развития российского общества. Правда, многие из них в последнее время вложили немалые деньги в акции крупнейших государственных компаний. Но это все же портфельные инвестиции, нацеленные на высокую доходность и устойчивость этого сектора.

Связать все эти разнонаправленные, но не находящиеся в конечном счете между собой в безысходном конфликте интересы общества с частными, государственными и смешанными корпорациями, и направить их в единое русло на пользу всей страны – весьма трудная, но достижимая задача. Решается эта задача только при активном направляющем воздействии государства. C ней будет сталкиваться не только Путин, но и последующие руководители нашей страны.